Ллойд внимательно его слушал. Вскоре ему стало ясно, что президент уже давно думает над тем, как бы убрать Хелен Декстер с поста директора ЦРУ.

Коннор Фицджеральд приводил в порядок свои мысли, когда транспортер начал выплевывать на свет божий багаж пассажиров кейптаунского рейса. Наконец появился и его чемодан. Коннор поднял его и направился к таможне.

В зале прилетов он сразу заметил в толпе встречающих жену и дочь. Он ускорил шаг и улыбнулся двум обожаемым им женщинам.

– Ну, как ты здесь, любимая? – обнял он жену.

– Я всегда заново рождаюсь, когда ты благополучно возвращаешься с задания, – прошептала она.

Он попытался сделать вид, что не расслышал слово «благополучно», отстранил жену и повернулся к дочери. Она была чуть выше матери, с такими же длинными рыжими волосами и сияющими зелеными глазами. Единственное дитя смачно поцеловало Коннора в щеку, и он сразу почувствовал себя помолодевшим на десять лет.

– Ну как Южная Африка? – поинтересовалась Мэгги.

– После смерти Манделы жить там стало еще опаснее, – ответил Коннор.

Как же часто Коннору хотелось сказать Мэгги всю правду! Он всегда пытался убедить себя в том, что ей самой лучше ничего не знать. Однако, когда она случайно роняла слова типа «задание» и «благополучно», он понимал, что Мэгги и так знает слишком много. Но вскоре ложь прекратится. Богота была его последним заданием. Он собирался переговорить кое с кем по поводу повышения, и в случае успеха стало бы значительно меньше командировок.

Из здания аэропорта они вышли в теплое австралийское лето и направились к автомобильной стоянке.

2

Энди Ллойд остановил такси.

– Кафе «АВ», на Нью-Йорк-авеню, – сказал он шоферу.

Машина свернула налево, на Пенсильвания-авеню, а затем направилась на север по Шестой улице. Ллойд пытался привести хоть в какой-нибудь порядок роившиеся у него в голове мысли. Он был благодарен таксисту за то, что тот молчал и не высказывался по поводу правительства вообще и по поводу президента в частности.