– Ведь у Виктора Зеримского нет шансов стать следующим президентом России?

– Вероятнее всего, нет, – ответил Энди Ллойд. – Но, по последним опросам, он поднялся на третье место. Он все еще далеко отстает от премьер-министра Чернопова и генерала Бородина, но его твердая позиция в отношении организованной преступности дает ему надежду их догнать.

– Слава Богу, выборы еще не скоро. Если бы у фашиста Зеримского был хоть малейший шанс стать следующим президентом России, законопроект по разоружению не прошел бы даже первого чтения.

Ллойд кивнул, а президент продолжил чтение вопросов. Дойдя до последнего, он сказал:

– Интуиция подсказывает мне, что, если Чернопов пообещает избирателям тратить на здравоохранение больше, чем на оборону, большинство проголосует за него.

– Возможно, вы и правы, – сказал Ллойд. – Но вы должны отдавать себе отчет в том, что, если будет избран Зеримский, он сразу начнет модернизировать русский ядерный арсенал. Строительство новых больниц для Зеримского – дело десятое.

– Это уж точно, – проговорил Лоренс. – Но поскольку у этого маньяка нет никаких шансов на избрание…

Энди Ллойд хранил молчание.

Коннор Фицджеральд знал, что его судьбу решат ближайшие двадцать минут. Он взглянул на телевизионный экран: люди во все стороны бежали с площади, шумная экзальтация сменилась паникой.

Фицджеральд извлек из винтовки гильзу и положил на предназначенное ей место в кожаном кейсе. Сообразит ли ломбардщик, что один из патронов был использован?

Фицджеральд уложил на место прицел, ствол и приклад. Бросил последний взгляд на телеэкран и увидел, что на площадь вливаются все новые и новые отряды полиции. Коннор схватил кейс, открыл дверь номера и выглянул в коридор.

Он посмотрел в одну, потом в другую сторону и быстрым шагом направился к грузовому лифту. Фицджеральд несколько раз нетерпеливо нажал маленькую белую кнопку в стене. Когда тяжелые двери раздвинулись, он лицом к лицу столкнулся с молоденьким официантом, в руках у которого был большой, тяжелый поднос.