Фицджеральд закрыл за собой дверь. Во второй раз за день он быстро пересек помещение ломбарда и вернул потрепанный кожаный кейс на его законное место в витрине. Сколько времени пройдет, прежде чем Эскобар обнаружит, что одним из шести патронов кто-то воспользовался и в чемоданчике лежит лишь стреляная гильза? А обнаружив, даст ли он знать об этом полиции?

Не прошло и полутора минут, как Фицджеральд снова сидел за рулем «фольксвагена». Он двинулся в сторону аэропорта, вслед ему несся звон сигнализации.

На скоростной магистрали Фицджеральд перестроился в средний ряд и поехал с положенной здесь скоростью. Он свернул к аэропорту, но потом, метров через четыреста, съехал с трассы на стоянку отеля «Сан-Себастьян». Открыв бардачок, он извлек оттуда южноафриканский паспорт со множеством виз и, чиркнув спичкой – фирменный коробок Фицджеральд прихватил в «Эль Бельведере», – поджег Дирка ван Ренсберга. Когда огонь подобрался к пальцам, он открыл дверцу автомобиля, бросил остатки паспорта на землю и затоптал пламя, предварительно удостоверившись, что южноафриканский герб все еще узнаваем. Положив спички на пассажирское сиденье, он достал с заднего сиденья чемодан и захлопнул дверцу. У парадного входа гостиницы он выбросил останки Дирка ван Ренсберга в урну.

Фицджеральд протиснулся сквозь вращающиеся двери вслед за группой японских бизнесменов и под их прикрытием добрался до лифта. Он оказался единственным пассажиром, вышедшим на третьем этаже, и быстрым шагом направился к 347-му номеру. Положив чемодан на кровать, он посмотрел на часы: час семнадцать до вылета.

Прежде чем скрыться за дверью ванной, где он собирался избавиться от недельной щетины, Фицджеральд снял пиджак и бросил его на единственный в комнате стул. Двадцать минут ушло на то, чтобы горячий душ вернул его волосам их естественную волнистость и рыжеватость.

Вернувшись в спальню, Фицджеральд надел чистое белье, выдвинул ящик комода и, пошарив рукой, нащупал пакет, приклеенный скотчем к дну верхнего ящика. Он не появлялся здесь уже несколько дней, но у него не было опасений по поводу того, что кто-то обнаружит его тайник.